Эдвард Пасевич

ГОСПОДИН ДОМОВСКИЙ

 

я очень хреновая птица.

Не помню ни скал, ни как сбрасываться

веткой на мох – потому что мир здесь

не слишком помещается в огоньке зажигалки.

Тут надо бы скоросшиватель фактов и дат

чтобы вложить счета, описать записки

очередными заметками.

Высыпать горсть монет на стол

без вопросов (давайте скажем) в чем дело.

И ясное дело следить (и заметить),

что это не только стук и брод

так замечательно нас описывают,

но дыхание в расщелине

и эти взгляды очевидно

надо бы считать

и переваривать их, переваривать

мгновением раньше.

Reklamy

Эдвард Пасевич

ПРОКОФЬЕВ ANDANTE SOGNANDO

 

Время нам Марек жить на дне моря,

без сна и еды, в углу, там при доске,

где краб среди яблок с издёвкой движет

нелюдской клешнёй, ибо яблоки здесь везде,

так как и люди повсюду, и всё

в основном антропоморфное, даже краб и дно и песок,

наконец даже вода Марек – здесь и те человеческие.

Нам следовало жить где-то, но угрюмая

схема окутала наши тела и мы погрузились.

Теперь твое лицо – пузырь воздуха, можно

любоваться им сбоку как искривленной маской.

Хочет говорить, но изо рта течёт струя воды,

рыбы собираются вокруг, чтобы смотреть, все больше

их вокруг твоих плеч.